Русь Былинная
Поиск по сайту
Всё о деяниях славных русичей и их соседей
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
ПРОЗА
grumdasДата: Воскресенье, 22.11.2009, 18:32 | Сообщение # 11
Предводитель
Группа: Пользователи
Сообщений: 636
Поблагодарили: 19
Репутация: 5
Статус: Offline
ВСЕСЛАВ ВОЛК

Чёрный Великан

Я за меч отличный
Мечу мечи Ньёрдам
Мечей. Значит, будет
Наш союз отмечен.
Дай к мечу придачу
Ножны, меченосец.
Три меча я к чести
Вашей оправдаю.
<Сага об Олаве сыне Трюггви. Круг Земной>

Дал напиться волку
Хаконовой крови
Грозный князь. В заморье
Вы сталь обагряли.
<Сага о Харальде Серая Шкура. Круг Земной>

- Аррррррррргхх! – крик перешёл в сдавленное рычание, потом в клокочущий в горле хрип, после и вовсе стих. А всё потому, что та глотка встретила на своём пути окованное сталью железное лезвие меча. Меча, что не часто встретишь в торговых местах. Был тот клинок на пол локтя длиннее обычного и вдобавок чёрного цвета, словно закованный в сталь великан Сурт – хозяин Муспелльхейма. И имя у него было под стать облику – Свартитурс, Черный Великан.
Матово блестящая полоса железа подрагивала у самого шеи человека, стоящего на коленях. Горло коленопреклонённого спряталось в густой чёрной бороде, но даже из-под жёстких волос было виден судорожно плясавший кадык. Глаза того, чью жизненную нить готовились обрезать норны, были цвета безоблачного неба. В них проглядывала то ярость, то надежда, то обречённость, когда они пробегали по лоснящемуся телу меча. Но плотно сжатые, побелевшие губы не размыкались для унижающей просьбы…
А с другой стороны клинка на него смотрели холодные серые глаза. И в этом пасмурном, подёрнутом ледком взгляде не было ни высокомерия, ни радости, ни злости, ни жалости – вообще ничего. И если говорят, что через глаза смотрит душа, то у хозяина чёрного меча, похоже, её не было. Синеглазый, казалось, позабыл, про замершую у шеи полосу железа, вгляделся в каменный взгляд по ту сторону меча и, наверное, впервые почувствовал, как под бронью на спине забегали мурашки. Страшные глаза не мигали, и под этим холодным взглядом, человек, тщетно стараясь перебороть пустоту, заселённую страхом в низ живота, скукоживался, растекался…
- Продай мне его жизнь, Асмунд,- на плечо викинга опустилась женская рука.
В синих глазах из-под многопудового ужаса проглянул лучик надежды.
- Бери в подарок, ярлова дочь, - державшее в плену чёрное лезвие медленно поплыло к сероглазому. Викинг развернулся и, не оглядываясь, двинулся прочь.
- Как тебя зовут? – девушка, как её назвали ярлова дочь, была всё ещё молода – зим шестнадцать-семнадцать прошли у неё за плечами. Она была рыжая, как и большая часть её дружины, что с таким остервенением порубила команду его корабля. Проклятое племя данов!
- Сван Олавсон, из Вёрмланда,- пытливый взгляд пленника забежал за спину дочери ярла туда, где на носу драккара всё ещё стояло несколько отчаянных парней, закрывшихся разноцветными щитами, ощетинившиеся острой сталью.
Викинги добивали обречённых. Всё заняло меньше пары мгновений. Раскрошились под гулкими ударами тонкие щиты. Проскрежетало-пропело железо, и из-под опустившихся клинков послышались короткие сдавленные вскрики. Вскоре на носу драккара стало тихо, и глаза у Свана почему-то налились подозрительной влагой. И сквозь застлавший уши гул он едва услышал:
- Меня зовут Тордис Хродвальддоттир, и мне нет большой разницы, как там тебя называли в Свеаланде. Так что теперь я буду звать тебя Бранд – Горелый, пока твои волосы не посветлеют. Или хотя бы не порыжеют, тогда ты, может быть, и станешь Раудом – Рыжим,- дочь конунга рассмеялась удачной шутке звонким смехом. Слышавшие её хирдманы присоединились к веселью.
- Отец назвал меня Сваном, и мне другого имени не нужно,- черноволосый хотел подняться, но получил жёсткий удар, разбивший губы, заставивший опрокинуться навзничь.
- Знай своё место, трэль. А не то я решу, что Ньёрд хочет живого пленника. А пока ступай-ка в трюм, а то ваш кормщик, видно, не знал с какой стороны у весла лопасть – столько воды начерпал.

…Драккар мерно перетекал с волны на волну. Море качало его точно любящая мать первенца, ласково и нежно. Весла лежали меж скамей, гребные люки были заткнуты резными затычками – с юга в красно-белый полосатый парус дул добрый ветер. Викинги были заняты кто чем: двое играли в шахматы, шестеро им подсказывали и лезли с советами, несколько мореходов переплетали свитые из полос тюленьей шкуры канаты. Магнус кормщик по прозвищу Окунь поглаживал рукой руль корабля и смотрел вперёд. Ни на что в жизни он бы не променял этот стон ветра в снастях, скрипы обшивки, крики чаек да завораживающее чувство беспредельного простора вокруг, да ещё то, как морской бог Ньёрд несёт, покачивая вверх-вниз, на синей руке драккар…
Позади, привязанный за архерштевень плёлся взятый в плен корабль. Тоже драккар, только несколько меньший по размеру. Двадцать локтей моржовых канатов связывали суда. А ещё на захваченном корабле была сломана мачта. Сломана во время отчаянного бегства от датских викингов, когда не вовремя подобранный парус вдохнул слишком много ветра. Когда на нём была ещё жива команда, которая хоть и понимала, что вряд ли спасётся, мечи перед неприятелем не опустила. И когда пропала надежда уйти от викингов, в ответ на хриплый рёв боевого рога ответила таким же. Теперь из всей команды не пошёл на корм тюленям только я.
Я уже полдня вычёрпывал воду из трюма кожаным ведром. Черпал зло, яростно, хоть и не чувствовал уже ни рук, ни ног. Старался забыть удушливый страх, накинувший на горло стальную петлю, кровавую расправу с родичами, позорный плен…

Рядом с кормщиком Магнусом стояла широкая скамья, на ней частенько сиживала Тордис дочь Хродвальда, задавая седому кормщику вопросы. Откуда берётся северный ветер Виндсваль, где лежит страна великанов – Йотунхейм и много какие ещё. Старый викинг, перекладывая руль, усмехался в густую бороду и начинал неспешно и рассудительно отвечать на все вопросы. Тордис тогда сидела смирно, точно была девчонкой семи зим отроду, а не воинственной дроттнинг, и слушала старика, открыв рот. И по озорным морщинам, птичьей лапкой разбегавшихся из уголков глаз Окуня, было видно, что ему доставляет удовольствие такое внимание со стороны дочери ярла.
А ещё на палубе драккара взгляд поневоле бы выхватил из разномастной дружины того, кто вчера держал на конце своего меча жизнь Свана. Этот викинг всегда сиживал один на передней правой скамье и смотрел вдаль. На носу – место храбрейших!
Иногда он поглядывал на дочку ярла, и меня это не особо удивляло – Тордис была всё-таки хороша собой, а кольчуга и боевой наборный пояс с горящей золотом пряжкой лишь добавляли ей той неприступной красоты, что издревле, точно магнит, притягивала к себе суровые мужские сердца.

Викинга звали Асмунд. Ас – бог. Мунд – выкуп. Кому? За что? Странное имя. Да, что говорить, всё в облике этого воина было непонятным, непривычным: от пепельно-седых волос до высоких кожаных сапог. Голову Асмунда годы так густо осыпали серебром, что уже не понять было, какого цвета она была прежде. Сапоги викинг носил один из всей команды, у остальных мореходов были грубые башмаки из тюленьей или бычьей кожи. А за высоким голенищем спал до поры острый нож – уж я его сразу почувствовал задолго до того, как мне рассказали. Нож последней надежды!
А ещё был у Асмунда викинга багряный плащ, отороченный по краю пушистой куницей – подарок какого-то словенского конунга, как сказывали.
Так это было или нет, никто доподлинно не знал, только вот то, что Асмунд приплыл по стылой весенней воде, держась за резную драконью голову, это точно. А случилось это у вендских берегов почти три луны назад, когда славная Тордис только отправлялась в викинг. Оттар Левша говорил, у него до сих пор в голове не укладывается, сколько ж времени мёрз в тёмной, наполненной льдом воде Асмунд.
Магнус кормщик тогда сильно ворчал – дескать, сто зим назад его б и вовсе не подобрали, кто ж знает, может нечисть плывёт какая в людском обличье. А если б и подобрали, то день-два в посте за огненным кругом бы очищался, только потом бы за стол сел. Не то, что сейчас…
Его как подняли на палубу, так сразу и окрестили Раудфельд – Рыжая Шкура. Это из-за плаща всё. Все тогда засмеялись, а Асмунд разлепил синие губы и спросил:
- Чей это драккар?- Ха! Так спросил, будто это он подплыл к купеческому кнарру на боевой снекке с полусотней воинов!
Тордис Хродвальддоттир это не сильно понравилось, но она ответила викингу:
- Меня называют Тордис Пряжка, а это мои люди! А ты кто такой, чтобы спрашивать?!
Взгляд викинга мазнул тогда по поясу Тордис со знаменитой золотой пряжкой, и он ответил:
- Меня зовут Асмунд, дочь ярла Хродвальда,- все ждали тогда, что он назовёт свой род или имя отца, но викинг промолчал. И Магнус Окунь сплюнул в сердцах за борт и сказал сквозь зубы:
- За борт его! Стоит ли столько возиться с этим вендом?! – уж он-то, мудрый кормщик, сразу разглядел то, что ни один из воинов не увидел: викинг не был родом из Норэгр, Свеаланда и Даннмёрка. Не был он и с Селунда, Эланда или Готланда. И если бы викинги повнимательнее пригляделись к фибуле его плаща, то заметили бы искусную голову зубастого коня – зверя, коим свирепые венды украшали штевни своих кораблей.
А то, что он назвал Тордис дочерью Хродвальда – так что тут удивительного? И Хродвальддоттир и её дружина за пятое лето походов потихоньку обрастали славой, как в былые времена её отец. И теперь немного нужно было времени, чтобы набрать новую команду. Удача хёвдинга – такая вещь, что тянет себе под крыло самых отчаянных викингов с такой силой, будто им в спину дует суровый Виндсваль! Удача хёвдинга – как знамя норвегов Опустошитель Страны! Лучше не сказать!

Подняли викинга из воды, и из-за тёмного от воды плаща, багряной коркой облепившего тело Асмунда, сразу окрестили Раудфельд – Рыжая Шкура. Это сказал Эйнунд Славослов, про которого говорили: отведавший мёда поэзии. Что ж, в этом было немало правды.
Асмунд посмотрел тогда своим пустым взглядом в смеющиеся глаза скальда, и в них потухли искорки веселья. Асмунд так умеет, уж можете мне поверить! А потом венд взял свои серебристые космы и стянул руками на затылке, выжимая воду: на левой щеке открылся рубец уродливого рваного шрама, от нижней челюсти до уха, точнее до места, где раньше было ухо.
Старый кормщик тогда ничего не сказал, но Эйнунд Скальд, который мне всё это поведал, добавил, что через пару дней Магнус тихо сказал Тордис:
- А венда-то топором сильно зацепило.
Дочь Хродвальда вроде бы даже удивилась такому замечанию.
- Я думала, что мечом, топор бы раскроил полголовы.
- А ты посмотри на рваные края раны. И возле уха тоже – как будто его оторвало! Меч располосовал бы вчистую.
Асмунд ещё славился тем, что чувствовал на себе чужие взгляды. Вот и тогда, рассказывал Славослов, венд повернулся и посмотрел в упор на Тордис. И чему-то усмехнулся. А у дочери ярла лицо стало под цвет спелой малины, до кончиков ушей. И Эйнунд, и все, кто это видели, подумали о своём.
Асмунда через пару дней стали называть Кинрифа – Рваная Щека. Но прозвище не прижилось, так бывает.

А ещё был у Асмунда обычай такой: ел он отдельно от остальных. Все поначалу посмеивались, а потом привыкли. Венд обычно брал плошку с варевом, положенный кусок рыбы и ломоть ячменной лепешки и уходил к себе на скамью. И всё полученное делил на две части: одну съедал сам, другую ставил рядом, потом смахивал в пенящуюся за бортом воду. Делил пищу поясным ножом, его черный меч покоился в сундуке под мачтой, по обычаю предков, завещавших оружие во время викинга хранить в одном месте и без надобности не доставать.
Ах, да! Про его меч не рассказал. Славный удлинённый клинок чёрного цвета. Я таких не видел ни в Скирингсалле, ни в Хедебю, ни в Бирке. Такой меч можно было либо выковать самому, либо найти в кургане давно умершего конунга. А можно было ещё попытаться отнять у такого, как Асмунд. Но это – только врагу посоветовать! Про то уже сказывали, как его звали – Свартитурс – Чёрный Великан. Грозное имя! Не хуже Рождающего Вдов или Пламени Битвы!
Я потом подумал, что даже если бы я смог отнять себе такой меч, то не смог бы с ним потом управиться – сильно уж тяжел был. Асмунда, похоже, вес меча не сильно заботил, я помню, тогда ещё подумал, какая же сила дремлет в этом бывалом викинге!
Но ещё было в этом мече что-то донельзя тёмное, запретное. То, что вылезает из болот и горных расщелин в безлунные ночи. Живое, но холодное, как мёртвый весенний лёд. Недаром на протяжении всей длины клинка вились затейливыми узорами руны Турс – знаки великанов.

Было в моей жизни семь дней и семь ночей в шкуре трэля – раба. И звёзды с тёмного купола, казалось, светили по-иному, и еда была другая на вкус. Но потом всё изменилось…
Самые зоркие глаза были у Снёрта. Его еще звали Мшистое Горло – смешное прозвище! Это из-за лишая у него на шее. Но вот зоркостью с ним мог потягаться только разве что старый Окунь.
Снёрт первым увидел парус и сказал об этом. Помню, викинги вглядывались до рези в беспокойное морское полотно, но ничего не видели. И кто-то, вроде Хьёрт Ют, пошутил тогда, что лишай Снёрта переполз с шеи на глаза. Все так и покатились по палубе! А Магнус кормщик вдруг скомандовал:
- К повороту!
И всем стало ясно, что Мшистое Горло и вправду высмотрел корабль. Да ещё какой! Нарисовался вдалеке полосатый парус, точь-в-точь, как тот, что натянулся над моей головой. А потом очередной гребень зелёной волны разрезал форштевень. А на нём - дракон!
Тордис долго смотрела за борт, а потом пошла к корме корабля, где положив руки на руль, нахохлившись, сидел Окунь.
- Что думаешь, Магни?
Кормщик оторвал взгляд от далёкого паруса:
- Сдается мне, я не сильно ошибусь, если скажу, что этот корабль сошёл в море с датской земли,- и холодом повеяло от этих слов да ещё надеждой. Как знать, может сумеем разойтись миром, белыми щитами, высоко поднятыми над мачтой в знак добрых намерений. Не много удачи будет викингам, топящим суда таких же мореходов, - сильно велика цена за ту небольшую добычу, что лежит под палубой у таких зубастых соплеменников.
А на далёком драккаре тоже сыскался кто-то такой же глазастый. Дружно вспенили воду вёсла, и носовой дракон оскалил зубы на наш парус.
И теперь каждый мог видеть, как рывками полз на верхушку мачты выкрашенный в красный цвет щит.
Брови Тордис изломались на переносице:
- Разбирайте оружье, хотят сечи – получат!

Кари Болото выполнял едва ли не самую почётную работу в тот день: ему доверили стеречь сундук с оружием – немалое доверие и немалая честь! Это вам не чистить необъятный корабельный котёл и не черпать воду из-под палубы. Уж я-то в этом толк знаю!
Кари важно встал и раскрыл сундук. И поплыла по рукам сизой рекой хищная сталь. А Чёрного Великана Кари сам принёс и протянул Асмунду. Венд едва взглянул на него, взял меч и попробовал ногтём заточку лезвия. При этом что-то прошептал и криво усмехнулся своим думам…

…Полосатый парус приближался. А ещё воду за бортом датского драккара хором пенили стройные вёсла – корабль шёл вполветра. И красный щит был хорошо виден. Слишком хорошо.
На нашем корабле царило спокойствие. Нам не было толку сидеть на вёслах, потому как сзади плёлся взятый в плен корабль.
Все давно надели кожаные брони и шлемы и теперь стояли в проходах между скамьями. Щиты тоже висели не на бортах - на сгибах рук.
Один я стоял без дела, потому что числился трэлем. А потом меня посадили под палубу и сказали не высовываться. Куда там! Я ведь впервые увидел свет в земле Свеев, а там рождались викинги не хуже данов и норвегов, это вам любой скажет! А то, что я был черноволос – ну и что! Будь я славным ёвуром или хёвдингом, Тордис бы даже не посмотрела на цвет моих волос! Тем более, если бы за моей спиной стояло пару десятков грозных хирдманов с руками на мечах!
Потому я высунул из-под палубы голову и смотрел.
Асмунд спросил только, с кем будем биться. Узнав, что с данами, кивнул, как о деле давно решённом.

Что может быть прекраснее сечи на море?! Особенно в шторм, или, как в тот день: под пасмурным небом, на неспокойных предштормовых волнах. Когда кормщик седлает пенистый гребень, – и уже низвергается с двойной скоростью корабль-дракон, летя ястребом на добычу! Но и вместо добычи бывает такая же хищная птица, с полосатым крылом и острым клювом!
И тут уж либо будут кружить по неспокойному простору день-два, либо сразу столкнутся грудь в грудь, как два орла. Вот тогда-то и увидишь, над кем кричат вороны Одина! И очищая длинный вражеский струг от таких же отчаянных викингов, в угаре страшной рубки вдруг увидишь прекрасных дев в забрызганных кровью кольчугах, уносящих павших в Обитель Героев – Сверкающую Валгаллу!
Драккар приближался. И хоть это был не первый мой бой на море, внутри всё сжалось в ожидании столкновения и начала битвы. А потом пропел-проревел клич-вызов низким голосом рог, и с нашей палубы в ответ протрубили так же хрипло и протяжно.
Корабль летел, как на крыльях, и мы видели ощеренные в радостных оскалах бородатые лица. С кормы вражеского судна метнулись под визг тетивы быстрые стрелы, но ветер остановил их на полпути к нам и швырнул в бурлящую пучину – он по-прежнему дул нам в спину. И видя первую неудачу недругов, дружину Тордис начал захлёстывать дикий и необоримый боевой азарт: по палубе ощутимыми толчками ходила боевая удаль, и перехлёстывали через край бесстрашие и неуёмная отвага и ещё готовность убивать.
И Эйнунд Славослов тогда встал во весь рост и сказал:

На пир клинков призови друзей,
И песню стрелам пропой.
И тот, кто пред хмелем битвы сильней -
тот и вернётся домой!

Воины подхватили древнюю песнь и вот уже весь струг, казалось, содрогнулся до основания и заходил ходуном, а через смоленые борта ветер понёс полные ярости и злости слова. Песнь становилась всё громче и громче. И за спинами викингов вставали бесплотными душами павшие родичи – в руках оружье! И голос каждого, усиленный пением давно мёртвых хирдманов, захлёстывал могучей рекой, и что-то натужное и до боли знакомое, живущее у каждого в левой половине груди, трепетало и билось в рёбра, стремясь вырваться в порыве гордости за свой хирд, за свой драккар, за свою дроттнинг!

Героев вспомни минувших дней,
На битву их призови -
Всех, кто ушёл в пучину морей,
Стоя по пояс в крови.

А потом корабль недругов провалился на волне – хитрый Окунь, заслонив его корпусом нашего драккара, похитил ветер. Полосатое полотнище захлопало и обмякло, перекосившись на одну сторону. На том корабле закричали, но их полный негодования и злобы крик потонул в нашей песне.

И нет в этой битве пути нам назад,
Как нет пути за кормой.
И даже сам Один не сможет сказать,
Когда мы вернёмся домой.

И тут мы сшиблись, и наш драккар на полном ходу боднул ясеневым плечом струг неприятеля. Словно великан-йотун встряхнул корабли – все попадали на палубу. Но на их судне упало всё-таки больше!
Из-за переднего ряда щитоносцев метнулись на гибких канатах трёхглавые штурмовые крюки – крепко схватят калёными зубьями вражеского дракона, не выпустят из захвата, пока не падёт последний защитник чужого паруса!
Раз - и стянули! Заскрежетали боками корабли, замедляя ход. Пропело трущееся дерево обшивки. И над уменьшающейся полосой тёмной воды, под страшный клич «За Одина!» распластались в далёких прыжках закованные в бронь тела. Сверкнула сталь, и брызнула на мокрые доски первая кровь. И вскипел ураганом кровавый бой на чужой палубе, лютая рубка под пасмурными небесами.
Дроттнинг шла вперёд, за ней – разноцветная стена хирда! Но вот путь преградил чужой хёвдинг, и дочке ярла показалось, будто навстречу ей ступил громадный медведь. Косматый, заросший до глаз жёсткой рыжей бородой, с медвежьей лохматой шкурой поверх кольчуги, он глухо и яростно зарычал. И выбросил двумя руками вперёд тяжкую секиру. А сзади – хирд, не отступишь, не отпрыгнешь в сторону. Вскинула Тордис в отчаянном взмахе меч. Но секира хёвдинга проломила тонкую стальную полосу меча и пошла дальше в прикрытую кожаным шлемом голову дроттнинг. И быть бы дочери ярла разваленной до пояса родной датской сталью, да только гулко, разваливая тонкие доски, бухнул топор в разукрашенный щит. И откидывая дроттнинг за своё плечо, вперёд шагнул венд Асмунд. Он был раздет до пояса, и Тордис видела, как бугрились на спине могучие мышцы. А сдерживаемый двумя руками, перед ним плясал окровавленный клинок – Чёрный Великан.
Хёвдинг данов отпрыгнул назад.
- Мечислейв, твой бог о четырёх головах, как я погляжу, по-прежнему хранит тебя!
Асмунд сосредоточенно шёл вперёд.
- Ты, Горм, - предпоследний.
С высоты птичьего полёта эта схватка выглядела бы, как хольмганг – прогулка на островок, с которой обычно возвращался кто-то один. Иногда, когда поблизости не было острова, поединок устраивался на перекрёстке дорог. Не было перекрёстка – тогда утаптывали землю до каменной твёрдости, а место боя огораживали священным орешником. В тот раз не было ни орешника, ни утоптанной земли – только бородатые, закованные в брони великаны да скользкая от крови палуба под ногами.
- А кто последний, венд? Халльгрим? Кольбейн? Хродвальд?
Дружина Тордис превратилась в камень, каждый подумал о своём…
А венд ответил так же невозмутимо:
- Халльгрим и Кольбейн, надо думать, сидят в клетках, сплетённых из живых змей, в гостях у Хель, остались только ты и Хродвальд. Но я и это исправлю!
Дан достал боевой нож и прыгнул вперёд. Окованный железом обух секиры лязгнул о меч, а с левой стороны свистнул датский скрамасакс, полосуя плечо и грудь.
Горм оттянулся назад и, не давая венду опомниться, снова ринулся в бой. Снова бухнула о меч датская секира, и нож глубоко разрезал бедро, чуть повыше колена. Отпрыгнуть назад дан уже не успел. Он мог лишь наблюдать, как сверху летит матовая полоса окованного сталью железа. Словно маленькая лодка, попавшая в страшный шторм. Вот проваливается челн на очередном гребне, и встаёт над ним вал чёрной воды…
Хёвдинг рухнул без звука, и вновь понеслась кровавая круговерть от носа до кормы. А вскоре струг был очищен. Дружина Тордис потеряла дюжину храбрецов, остальные были изранены. Но хирд Горма в сорок воинов опустился на дно, где утопленников, говорят, собирает сетью морская великанша Ран.

- Что означает Мечислейв?
От вопроса голая спина венда вздрогнула. Он сидел на своей скамье и чистил Чёрного Великана.
- Правильно Мечислав – Славящий Меч,- воин не даже оглянулся.
- Ты говорил Хродвальд – последний? Мой ...?
- Да, твой отец ярл Хродвальд по прозвищу Законник – последний из четырёх хёвдингов, чьи дружины разорили мой город, - венд повернулся и посмотрел в глаза дроттнинг своим ледяным взглядом. Нет, всё-таки из-под этого серого пополам со смертью льда смотрела душа.
Мстят обычно лучшему представителю рода. Это славная месть и правильная, потому как весь род в ответе за поступки своего сына, и весь род подымает оружье за нанесённую сыновьям обиду, за их попранную честь. Но можно убить не самого лучшего в роду, а как здесь – самого любимого…
Тордис понимала, что она вряд ли уйдёт от венда живой или успеет вытащить нож. Чёрный великан призывно лоснился холёным лезвием – я быстро, ты не бойся…
- Ты убьёшь меня, Асмунд?
Мечислав покосился на неё через плечо и ничего не ответил. А бурую тряпицу на лезвии меча сменило точило.

Венд всё же оказался человеком, во всяком случае, кровь его была такая же красная. И когда корабли кинули якоря на ночь в небольшой бухте, его сморил сон. Может, раны постарались, или бой выпил его дна, только Асмунд заснул, даже не дождавшись, когда над палубой натянут навес.
Что он там видел в своих вендских снах, наверное, и сам не вспомнил бы. Только спал он уж очень беспокойно. Постоянно ворочался и что-то хрипел.
Охранял наш покой в ту ночь Соти Сигурдсон по прозвищу Одноглазый. Он тоже до полночи слушал хрипы венда, вот и пошёл, наконец, взглянуть, что там творилось.
Было тихо. Луна то пряталась за плотной облачной пеленой, то вновь светила чисто и ярко, высунувшись бледным лицом из клубящейся небесной тьмы.
Прошло совсем немного времени, и Соти вернулся. И его лицо было похоже на те застывшие маски, которые Хель накладывает на мертвецов. А ещё он трясся, словно лист на осеннем ветру.
Я вылез из-под скамьи и, согнувшись, тихо, чтобы не перебудить весь драккар, подошёл к нему. Одноглазый сидел на борту, и по его лицу скатывались капли пота.
- Соти, что с вендом?
Он вздрогнул, взгляд его метнулся в то место, где спал Асмунд.
- Тебе-то что за дело, свей?- его голос дрожал.
Я промолчал, мне нечего было сказать.
- Не ходи туда, свей, если не торопишься в Хель. Там – зло.
Береговые волны лениво качали судно. На корабле было тихо. Соти вытер лицо и продолжил:
- Венд спал, наполовину высунувшись из-под скамьи. И его чёрный меч был у него в руке, рядом валялось точило. А на его скамье сидела какая-то фигура, цветом чернее этого неба,- он тыкнул пальцем над головой, покосился на тонущий в темноте нос судна и продолжил. - Такого роста я ещё никогда не видел. Он, сидя, был выше меня на две головы. Я несильно ошибусь, если скажу: локтей семь – восемь. И ещё Он давил ногами спящего Асмунда, потому-то венд и хрипел. А потом Он повернул голову и посмотрел на меня, - Соти вздрогнул и замолчал. Я постоял ещё немного, но Одноглазый молчал. А когда повернулся и пошёл к себе, тихо повторил мне вслед:
- Не ходи туда, свей, там – Зло.
Я забрался в скроенный из шкур мешок, наверное, самый худший на корабле, и свернулся под скамьёй. Кромешная тьма нависала и давила беззвёздным небом. Помню, странные мысли бродили тогда в голове. А что, если бы туда пошёл кто другой, не Соти. Что бы увидел он?
Недаром у всевидящего Одина один глаз живой, чтобы видеть срединный мир - Мидгард, второй – мёртвый, чтобы видеть всё тёмное и сокрытое от ока живых.
Соти Сигурдсон, конечно, не мудрейший из Асов, но глаз у него тоже один. Второй, говорили, стёк по лезвию ножа.

Заспанное солнце выкатилось, наконец, в пасмурные небеса. Мелкой моросью задышало утро. Море цвета железа размеренно стучалось в берега.
Асмунд из своего мешка вылез последним, и всем сразу стало ясно, что ему нездоровится. То ли датский нож вчера располосовал его глубже, чем показалось, то ли заболел, то ли просто не выспался…
Выглядел он уж совсем не очень, словно конь, которого гнали всю ночь. Встретивший рассвет с клочьями пены в разорванных губах, с непомерной усталостью в налитых кровью глазах.
А к середине дня он с трудом ворочал весло. Но когда его пришёл подменить Левша, Асмунд глянул на него так, что викинг понял, оторвать венда от весла смогут только костлявые руки Хель.
Так и греб целый день. Но из-под палубы я слышал, как скрипели его зубы. И это сквозь плеск воды, хлопанье паруса и стоны снастей!
А потом он повернулся ко мне и поманил кивком. Я вылез на палубу и пошёл к нему, не опасаясь, что вот – вот хлестнёт по ушам гневный вопль: «Трэль, знай своё место!» Только бы венд сказал грести вместо него, и тогда – снова вольная жизнь! Весла - они для свободных!
Но Асмунд продолжал в такт ходу корабля ворочать сосновым веслом, обо мне как будто бы позабыл.
И тут я только заметил, что его меч лежит возле борта, в луже солёной морской воды, набежавшей с весла. Я этому немного удивился, с чего бы это воину полоскать в смертельной для железа воде добрый клинок, что и накормит, и напоит, и отомстить поможет?
- Добрый у тебя меч, - осторожно заметил я.
Венд долго молчал, и я уже, помнится, подумал, что он пропустил это мимо ушей или не хочет отвечать.
- Ты ведь тоже ненавидишь данов?- и вопрос, и этот ястребиный взгляд светлых глаз застали меня врасплох.
Перед внутренним оком пролетел хоровод изрубленных лиц, с которыми вместе рос, ходил на корабле… Я кивнул.
Венд снова замолчал, потом нагнулся, одной рукой вытащил чёрный меч из воды и положил к себе на колени. А потом начал говорить, и это была, наверное, его самая длинная речь:
- Девять зим тому назад море вынесло шесть драккаров. Это были корабли данов, и их привели в мои земли четыре хёвдинга. В то время я был конунгом, и у меня была семья. А потом был проигранный бой, гора мертвецов да выжженная земля.
Я очнулся лишь на третий день – мне сильно рубанули по голове….
Венд опять надолго замолчал, воспоминания давались с трудом. Лишь рука всё гладила и гладила узорчатый черен меча.
- А потом заполз в место, что издревле считалось злым у моего племени – Пещеры Маруха. Говорили, что лет двести назад мои предки загнали сюда соседнее племя во главе с их вождём Марухом. Могучий был хёвдинг. Мои предки ждали несколько лун, но они не сдались и не вылезли из пещер. Одни говорили, они все умерли от голода, другие – что их пожрали горные великаны и тролли. Только по своей воле туда никто с тех пор не совался…
Вот я и приполз умирать в заклятые пещеры. Костей там и вправду много было. Я чуть живой был в тот день, потому сразу повалился и уснул прямо на пыльном полу.
Странный увидел я сон: будто стою в тронной зале, что не хуже, чем в знаменитом Миклагарде. Стою перед незнакомым конунгом, а тот смотрит на меня и спрашивает:
- Что, венд, за помощью пришёл?
Я киваю.
- Знаю, не перед чем не остановишься, чтобы отомстить. Любую цену заплатишь. Помогу тебе. Вот тебе величайший воин из тех, что когда-то сгубили здесь моё племя,- и протягивает мне его – рука Асмунда погладила Чёрного Великана. – Но помни, венд, по следам твоей мести идёт твоя погибель. И рано или поздно тому, кто живёт в этом мече, надоест кровь данов. И умрёшь ты, не как воин – в бою, а во сне. Твоя месть сама задушит тебя, венд…,- на том сон и кончился.
А потом я проснулся и увидел, что лежу в просторной пещере, заваленной костями. Передо мной стояла резаная из камня скамья. На ней – мертвец в богатой, но ржавой броне. А в руках его – вот этот меч,- Асмунд оторвал руку от весла и провёл пальцем по долу лезвия.- Я хотел назвать его Погибель Данов или Дар Маруха, но он потом сам нашептал мне то имя, что ему больше по нраву – Чёрный Великан. Вот так-то.

Проклятый венд так и не дал подержать мне весло, только кормил своими сагами до вечера. А вечером я услышал его кашель – ага и вправду, стало быть, заболел. А потом случилось неслыханное.
Тордис Пряжка подошла ко мне и, краснея и отводя глаза, подала мне чашу с красным варевом. Я наклонил голову понюхать отвар, и меня сразу же окатило добрым духом сушёной малины и ещё каких-то трав.
- Отнеси Асмунду.
- Будет лучше, если ты сделаешь это сама,- заметил я.
- Выбирай слова, трэль, если не торопишься подохнуть,- вконец раскрасневшаяся Тордис повернулась и пошла прочь. Вот и пойми теперь, что делать!
А когда венд прихлёбывал душистый отвар из малины, мне показалось, он тихонько прошептал:
- Не все даны так уж плохи, как бы тебе хотелось,- и посмотрел на свой меч.

Намечавшийся вчера шторм прошёл стороной. Потому волны не выпрыгивали из моря на палубу, а тихо плескались за бортом.
Вдруг невдалеке проступил абрис ладьи. Она была чуть ниже драккара, но вот шла куда как быстрее. Киль с шипением резал воду, а на штевне скалилась неведомая тварь, похожая на взбесившегося коня.
Вендская ладья подходила почти неслышно, точно матёрый хищник на мягких лапах. Вот она поравнялась с драккаром Тордис и неспешно поплыла борт в борт. А на палубе вендского судна безмолвно стояли воины – всё в бронях.
Называвший себя Асмундом встал и накинул на плечи свой багряный плащ.
- Здрав будь, княже!- бородатый воин выше Асмунда стоял на носу «венда».
- И тебе не хворать, Волибор!- воин справился, наконец, с фибулой и посмотрел на Тордис дочь Хродвальда.- С твоим отцом мы ещё встретимся!
Сделал два шага назад и, прыгнул с разгона на борт лодьи. Багряный плащ кровавым крылом метнулся вслед.
На палубе «венда» его крепко обнял Волибор, чуть отстранил от себя, рассмотрел:
- Никак исхудал, княже?
- Ты бы отдавал половину пищи Святовиту, посмотрел бы на тебя, воевода!
- У каждого своя плата…

Я выскочил из-под палубы и бросился в воду. В пять быстрых гребков доплыл до ладьи. Сверху протянули весло. Словно ловкий камышовый кот, вскарабкался по гладкой сосне. Встал перед князем и воеводой.
- А ты кто будешь?- нахмурил брови Волибор.
- В плен меня взяли, форинг, только удержать не смогли. Хватит с меня и семи дней в шкуре трэля. А тебе, конунг Мечислейв, следовало бы всё-таки убить дочь Хродвальда, пока была такая возможность, - и кто меня за язык потянул.
В глазах князя забурлила ярость.
- Семь дней был ты шкуре раба, только вот на пользу это тебе не пошло. Побудешь и восьмой. Только не на моей ладье!
Княжеская рука указала на драккар викингов.
Вот так! Словно звонкая пощёчина. Будто верный пёс, потянувшийся к хозяину за подачкой, а получивший удар по носу.
Что ж, может, так оно и лучше. Я вскарабкался на борт, оглянулся на князя, пробежал взглядом по выглядывавшему из-за багряного плеча мечу и прыгнул вниз. Широкими гребками поплыл к драккару данов.

…Тордис долго смотрела в море, туда, где среди седых волн таял багряный плащ. Вдруг она вздрогнула и прикрыла рот рукой. Я посмотрел на вендскую ладью. На корме стоял Асмунд с воеводой, это видели все. А за ними – Он! Точно чернильная туча: тёмная, неотвратимая, страшная. И вендский конунг был Ему по грудь! И вряд ли это увидел кто-то кроме меня и дочери ярла. Ну, ещё, наверное, Соти Одноглазого.
Тордис повернулась и пробежала глазами по палубе. Викинги удивлённо смотрели на дроттнинг, кое-кто начал посмеиваться. Её взгляд встретился с моим, в нём был безмолвный вопрос: «Ты тоже видишь?» Я кивнул.
Окунь с досады встряхнул плечами, взял Тордис за руку и развернул к себе:
- Негоже дочери викинга пялится на всякого венда, тем более, если сам Хродвальд ярл у него в кровниках числится!
Тордис скинула руку, развернулась и уставилась в море.
- Куда плывём, дроттнинг?- голос Окуня вывел из оцепенения.
- Поворачивай домой, Магни.

Крики чаек да морской ветер, дышащий солёной влагой в продубленные лица. Скрип канатов и хлопанье паруса над головой.
Весело бежит по волнам морской конь – быстрый драккар. Плывёт над водой зубастая драконья морда, скалит в вечной ярости деревянные клыки.
Вроде всё, как обычно, но Тордис не весела. И это заметно не мне одному. И печаль появляется во взгляде дочери ярла, когда она смотрит на переднюю правую скамью. Там сейчас гребут двое молодых воинов, гребут изо всех сил, но, похоже, еле справляются.
А ещё бежит по небу колесница солнца. Скоро загонят небесных коней в ночные стойла, и на небе засияют звёзды. Тогда Магнус кормщик повернёт корабль к берегу, и усталые гребцы рванут вёсла из последних сил. И завершится очередной морской переход. А сколько их ещё до дома…

© Copyright: Всеслав Волк, 2009
Свидетельство о публикации №1911220753

 
СовушкаДата: Пятница, 11.12.2009, 01:56 | Сообщение # 12
Испытанный Ратник
Группа: Пользователи
Сообщений: 241
Поблагодарили: 9
Репутация: 7
Статус: Offline
Сказка "Ярмарка" (от автора wink )

В одной деревне жил дедушка Лукьян Савельевич. Держал коровку, курочек да кошку. А так, жил один, потому что никого у него не было. В свободное время он плёл рыбацкие сети да вырезал из дерева ложки. Потом их раскрашивал затейливо, и продавал на Ярмарке. Так и жил. Вот поехал он однажды на Ярмарку. Уложил в корзину ложки расписные и прихватил пару сетей, авось и они кому сгодятся. Вот, едет он на телеге. Дядя Митяй взялся подвезти его, ведь Ярмарка-то в городе, а город не близко. Стало быть, едут они, семечки грызут. А дело было летом. Солнце в небе светит ярко, травы пахучие, как платки цветастые, все луга укрыли. И звон стоит от всего того, что в воздухе летает и жужжит. Словом, благодать!
Видит Митяй, стоят у дороги женщина с мальчуганом лет восьми. Попросились и они до города. Вот, забрались они на телегу да поехали все вместе. Едут, семечки грызут.
Мальчишке всё любопытно. И чего же это дедушка в корзине везёт на Ярмарку? Постеснялся маленько, да спросил всё же:
- Дедушка, а что ты на Ярмарку везёшь, страсть как интересно?
- Ложки, внучёк, да сетей рыбацких, – ответил Лукьян.
- А можно на ложки взглянуть?
- Федюшка, не приставай к дедушке, – строго сказала женщина.
- Отчего же? Пусть малец поглядит, – сказал дед Лукьян и открыл корзину.
В этот момент Митяй стеганул лошадь. Та дёрнулась, и корзина с ложками упала на землю.
- Вот что ты наделал! – разволновалась женщина, и стала трясти Митяя за рукав, – Остановите! Остановите! Надо же ложки подобрать!
- Да не беспокойся, дочка, – сказал тихо Лукьян. – Я ещё нарежу, пустяки. Федюшка не виноват вовсе. Лучше успокой сына, вон как испугался-то.
- Да он не сын мне. Так, сирота деревенская. Попросился на Ярмарку, вот и взяла с собой-то. На беду, ой. Что ж теперь делать, дедушка?
- На Ярмарку ехать, – сказал дед, да подмигнул Федюшке.
Так и поехали молча, до самого города. Только мальчик смотрел на деда тайком и накручивал на палец верёвочку на вороте рубахи. К полудню добрались до торговых рядов, там и распрощались. Митяй пошёл к кузнецам, женщина с мальчиком растворились в рядах с калачами да пёстрыми платками, а дед Лукьян сел на камень у медовой лавки и задремал.
- Дед, а дед, чего спишь-то? Али не на Ярмарку пришёл? Мешок худой совсем. Ничего не купил что ли?
Кто-то тряс Лукьяна за рукав и бормотал всё время. Он открыл глаза и зевнул. Вечерело. Шум Ярмарки постепенно стихал и лавки пустели. Лошади звякали упряжью и фыркали – лавочники разъезжались по домам. Город был устлан длинными косыми розоватыми тенями. Из канав тянуло холодком.
- Чего-то я проспал всё на свете, - сказал сам себе Лукьян, – правда, отдохнул сполна, хоть пешком домой. Вот ведь как!
Он улыбнулся этой своей мысли, и зашагал бодрой походкой, совсем как молодой. Выйдя из города, он оглядел просторы и подивился тому, что Солнце прячется в тучу, как мужик в бороду. Пыль на дороге улеглась от последней повозки. Идти было легко и приятно. «Как там моя живность-то?», - подумал дед Лукьян. Понятно, что дома он будет лишь к утру. На ходу он достал из-за пазухи ломоть ржаного хлеба и луковицу. Перекусил маленько. И зашагал быстрее. Думая о чём-то своём, дед Лукьян даже не заметил звука приближающейся телеги. Только когда лошадь дохнула ему в ухо, он обернулся и увидел Митяя.
- Куда же ты запропал, Лукьян Савельич? До темна весь город изъездил, тебя искал, а он вот он. С тебя ведро воды для Серого моего!
- Да хоть весь колодец забирай, только на самовар оставь, придёшь, чайку попьём. Побеседуем.
Он забрался на телегу, и увидел, что вроде спит кто-то под мешковиной. Темно, не разобрать.
- У тебя кто-то в телеге спит что ли? – шёпотом спросил Лукьян.
- Как, уже спит? Уморился малец по Ярмарке гулять. Пусть отдыхает.
Митяй щёлкнул кнутом и Серый припустил. Телега дрогнула и мешковина зашевелилась.
- Дядя Митяй, что, уже приехали?
Из-под мешковины показалась кудрявая голова мальчика лет восьми.
- Спи, Федюшка. Рано ещё. Я тебя разбужу, не волнуйся.
Мальчуган зевнул и свернулся калачиком под мешковиной. Дед Лукьян укрыл его своей рубахой и подложил под голову мешок.
- А где та женщина? – спросил он Митяя.
- Не знаю. Я его на окраине города заметил, когда домой поехал. Дай, думаю, подвезу мальца, а то пока он доберётся. Ещё простынет, чего доброго. А он мне ничего не сказал про неё, да я и не спрашивал.
Какое-то время ехали молча. Только Серый, время от времени, напоминал о своём присутствии где-то там, в темноте. Звёзды так ярко сверкали на ночном небе, что и луны не надо. Тёмные зигзаги леса разделяли небо и Землю. Митяй даже задремал. А вот дед Лукьян всё думал, куда же едет этот мальчик? Кто его там встретит и накормит, да уложит в постель чистую и тёплую?
- Митяй! – неожиданно вскрикнул дед. – А куда ты его везёшь-то?
- Кого? – не понял тот.
- Ну, мальчишку этого, не меня же.
- Так, до того поворота, где мы их утром подобрали. А ты чего?
Дед ничего не ответил. Ехали молча ещё с полчаса.
- Не останавливай, - сказал Лукьян, когда они подъехали к повороту. – Не буди.

Федюшка открыл глаза. Светало. Митяя не было.
- Ты молоко будешь? – спросил дед Лукьян, вынимая солому из взлохмаченных волос.

***

Ярмарка шла полным ходом. Улицы пестрели рукоделиями да пахли разносолами. Вдалеке раздавался стук кузнечных молотов и молоточков. Детский смех смешался с зазывалами и лошадиным ржанием. Но больше всего ребятишек толпилось у лавки с резными ложками да игрушками расписными. День пролетел, как всегда, незаметно. За разговорами да детским смехом.
- И как только, Фёдор Лукьянович, у тебя диво такое получается? – спросила одна женщина с маленькой девочкой в алом сарафане.
- Так, то Любовь творит, – ответил Фёдор. - И батя мой так говорил, покуда меня учил. Я сам на этих игрушках вырос. И память о нём всегда, как за инструмент берусь, оживает. Такой человек был Лукьян Савельевич.

 
grumdasДата: Пятница, 11.12.2009, 08:14 | Сообщение # 13
Предводитель
Группа: Пользователи
Сообщений: 636
Поблагодарили: 19
Репутация: 5
Статус: Offline
Доброта она везде нужна. Хорошо, когда есть такие люди, как дед Лукьян. Об этом и надо рассказывать, учить детей в форме сказки. Молодец! biggrin Хотя сыровато, мне кажется, но зачин есть!
 
СовушкаДата: Суббота, 12.12.2009, 03:19 | Сообщение # 14
Испытанный Ратник
Группа: Пользователи
Сообщений: 241
Поблагодарили: 9
Репутация: 7
Статус: Offline
Сказ о Слепом Волке. Не буду загромождать эфир:

СЛЕПОЙ ВОЛК

Жду отзывы... пожалуйста.

 
volk_vsДата: Суббота, 12.12.2009, 15:00 | Сообщение # 15
Отведавший меда Одина
Группа: Пользователи
Сообщений: 352
Поблагодарили: 18
Репутация: 9
Статус: Offline
Совушка, (личное мнение) очень сыро и разбросано. я так понимаю, написано в жанре сказки, но читается тяжеловато, с трудом улавливаешь целостность произведения.

Умирает лишь обречённый
 
grumdasДата: Понедельник, 01.03.2010, 22:33 | Сообщение # 16
Предводитель
Группа: Пользователи
Сообщений: 636
Поблагодарили: 19
Репутация: 5
Статус: Offline
Я родился...да какая разница, где я родился! Главное - осознать, зачем ты здесь, в этом мире. Выполнить предназначение Богов. Так говорил Велимудр, жрец капища Перуна. И его слова я несу в сердце всю свою жизнь. Волхв Велимудр был мне отцом и наставником. Кто был моими родителями, я не знаю, а волхв Велимудр не говорил. Только однажды Кречет, помощник жреца, проболтался, что нашел меня волхв Велимудр в лесу. Мать моя умирала от ран, нанесенных неведомым врагом, а меня, стоящего с палкой в руке, от матерого волка защищала рысь. Матушка моя умерла, а меня волхв Велимудр привел в капище. С тех пор зовут меня Рысичем. Было мне тогда года два. С тех пор я стал жить в капище, по мере сил помогая жрецу, постигая ратное и знахарское дело.
Часто в капище наезжали суровые воины, клали требы Перуну и беседовали с волхвом Велимудром о делах ратных и мирских, о князьях Ладожских. Смотря на воинов, лет с пяти я осознал, что моя стихия - битва. Что пришел я в этот мир как Воин. Волхв Велимудр понял меня. Не зря, сказал он, ты в два года матерого волка не испугался: в тебе живет дух перунова воина. В 12 лет я покинул капище с отрядом суровых воинов, называвших себя русами. Быстро окрепнув, вытянувшись до 10 пядей и став одним из лучших бойцов дружины, в 20 лет я уже стал вождем своих воинов. Во многих походах участвовал я, продавая свою удаль и отвагу тем, кто не скупился при разделе добычи.
Однажды во сне ко мне пришла матушка в образе Рыси. Долго мы говорили с ней, а в конце разговора просила она меня помочь волхву Велимудру - беда повисла над капищем. Мой отряд только вернулся из похода и отдыхал в Ладоге. Их было всего десять, но это были воины, готовые со мной ринуться в самое логово Ящера. К капищу мы успели вовремя: последние защитники Перуна Сварожича еще были живы и оказывали яростное сопротивление врагам. Как потом выяснилось, нападавшие были воинами нового Бога с Востока, Христа, ненавидевшего наших Богов. Но узнал это я позже, когда смог говорить - три седмицы я был без сознания: Кречет, ставший жрецом капища, выходил меня.
Оставшись без отряда, я решил отправиться в Белый Яр. Слышал, там воевода требуется. В свои тридцать пять я еще силен и статен, и даже одетый в кольчугу я ловок и проворен. Только вот прихрамывать начал. Карие глаза, короткие черные волосы и привычка каждый день скоблить лицо от растительности отличают меня от здешних славян. Ну и что. Меч, подаренный в детстве Велимудром, многим доказал, что не внешность в этом мире главное достоинство мужчины.
Если сойдемся с князем в цене да нраве, то займусь обучением его воинов и усмирением лихих людишек в округе. И не допущу осквернения Богов наших воинами нового Бога. А еще надеюсь все же узнать, кто были мои родители...
 
СовушкаДата: Понедельник, 11.10.2010, 16:02 | Сообщение # 17
Испытанный Ратник
Группа: Пользователи
Сообщений: 241
Поблагодарили: 9
Репутация: 7
Статус: Offline
Я в своей манере - краткой.

Защитники Крепости

Я иду. Иду вверх. Упорно. Ветер сбивает с ног. Опавшие листья путаются под ногами, забиваясь в полы плаща. Я иду на вершину горы. Достигнув её, какое-то время стою, смотрю вдаль. Передо мной открывается горная цепь. Где-то внизу остались поселения. Факелом, что в правой руке, я зажигаю костёр. И снова смотрю вдаль. Жду. Костёр разгорается. Над горами начинают летать птицы. Они летят к другим вершинам – башням. Слышен их крик вдали.
На следующей башне вспыхивает костёр. А птицы улетают дальше. Их уже не видно и не слышно. Скоро загорается ещё один костёр. Затем другой, и так, один за одним, загорелись сигнальные костры. Тревога! Люди начинают покидать дома и подниматься в горы. Все – и стар, и млад. Люди наполняют собой леса на южных горных склонах. Сигнальщикам сверху видно людское море, наводнившее Лес. Из-за горного хребта раздаётся лебединый крик. Белая птица пролетает над Лесом, оповещая людей о надвигающейся опасности. Все приготовились ко встрече с Мраком.
Сигнальщики на башнях видят бегущих в долине по направлению к Лесу медведей с медвежатами, волков и косуль. Группы оленей. Лисы, рыси, зайцы и выдры… Небо потемнело от налетевших птиц. Животные поднимаются в горы, в Лес, к людям.
С востока на запад, до куда доставал взор, весь южный склон горной цепи был укрыт живым заслоном. Глаза лосей и медведей, собак и лошадей, птиц и людей смотрели единым взором на юг. Глаза сигнальных костров смотрели в небо сквозь сумерки. На Крепость наплывала ночь. Под её покровом надвигался Мрак. Сегодня никто не будет спать.
Пролетев над долиною, Мрак расстелился у подножия горной цепи. В оглушающей тишине море глаз сверкало, подобно исполинскому щиту. Мрак выжидал. И всматривался. Пусть только одна пара глаз сомкнётся на мгновение. Пусть хоть одна Воля задремлет. И вот, погасли сигнальные костры. Ночь вступила в свои права. Но сегодня не её день. Защитники Крепости, как один, всматривались в кромешную тьму…
Забрезжил рассвет. Мрак убрался, рассеявшись по всему Свету. Звери, большие и малые, своими тёплыми шкурами согревали людей, уснув друг около друга. Огромное живое покрывало распростёрлось с востока на запад на подступах к Крепости. А Лес укрыл спящих людей и животных золочёным одеялом из опавших листьев. Первая изморозь посеребрила людские головы и звериные шкуры. Рассвело. Первыми на встречу Солнцу полетели птицы. Один за одним, звери уходили по домам. Наступил новый день. Защитники Крепости оставляли свои рубежи и возвращались домой. Тонкими ручейками людское море растекалось по долине – так казалось сигнальщикам на башнях – вершинах горной цепи.

Сообщение отредактировал Совушка - Понедельник, 11.10.2010, 16:09
 
grumdasДата: Понедельник, 11.10.2010, 17:19 | Сообщение # 18
Предводитель
Группа: Пользователи
Сообщений: 636
Поблагодарили: 19
Репутация: 5
Статус: Offline
Достойно, Совушка !!!
 
СовушкаДата: Суббота, 16.10.2010, 14:14 | Сообщение # 19
Испытанный Ратник
Группа: Пользователи
Сообщений: 241
Поблагодарили: 9
Репутация: 7
Статус: Offline
Ой, Грумдас, заковырялась я что-то в теме о будущем. Благодарю за отзыв!
 
СовушкаДата: Пятница, 04.03.2011, 18:44 | Сообщение # 20
Испытанный Ратник
Группа: Пользователи
Сообщений: 241
Поблагодарили: 9
Репутация: 7
Статус: Offline
Сказка "Река" http://runisovi.narod.ru/river.htm
 
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск:
Обратите внимание

Рейтинг Славянских Сайтов яндекс.ћетрика