Русь Былинная
Поиск по сайту
Всё о деяниях славных русичей и их соседей

Наш опрос
Читаете ли вы материалы группы Руси Былинной Вконтакте?
Всего ответов: 847

Главная » ГОРДОСТЬ РУСИ » БОГИ

Орда и христианство

Орда и христианство



Орда и христианство



"Печаль глубокую ношу в сердце своём о вас, дети мои. Никак не измените вы дурных своих привычек, всё богомерзкое творите вы на погибель души своей. Правду отринули, любви не имеете, зависть и лесть процветают в вас…"
сочинение Серапиона "Слово о маловерии".

В XIII веке на Русь обрушилось одно из самых больших бедствий за всю её многострадальную историю.
В 1206 году на другом конце Евразии, у истоков реки Онон, на съезде монгольских князей, курултае, один из них, Темучжин, был провозглашен великим ханом — Чингисханом, буквально, Океан-ханом. Так началась Монгольская империя.

Во главе прошлых орд и племён не стоял такой вождь, как Чингис. Настолько умный — и жестокий, настолько волевой — и настолько беспринципный. Гениальный политик, полководец, дипломат. Он бесподобно умел подбирать помощников, исполнителей для своих планов, использовать слабости и уязвимые места противников.
Рядовой единицей его войска была десятка — воины одной семьи, одного юрта (только надо помнить, что все эти «десятки» и «сотни» сугубо условные наименования; в «десятке», скажем, могло быть шесть человек или двенадцать).
Род-аил формировал «сотню». Несколько аилов — «тысячу», и, наконец, самой большой единицей войска был «тумен» или «тьма» — десять тысяч. Объединение нескольких туменов называлось «кошун». Сызмальства приученный сидеть в седле, драться с соседями за стада, каждый мужчина-монгол становился воином — если выживал.

Захватив ближние государства чжурчженей, тангутов, Северный Китай, монголы не остановились на этом. Они двинулись на запад, туда, где стояла богатейшая держава Хорезмшахов. Рухнул и Хорезм. Цветущие города сравнивали с землёй, истребляя и уводя в рабство население.

Хорезмшах Мухаммед, разбитый завоевателями, бежал в Иран. За ним устремились несколько туменов под началом лучших полководцев Чингисхана, прозванных его «псами с железным сердцем», — Джебе и Субудая. Заодно желательно было произвести разведку боем незнакомых монголам земель.
Пройдя по Северному Ирану, кошун Джебе и, Субудая вышел на Кавказ, стёр с лица земли несколько древних и богатых городов, разбил войско царя Грузии, прорвался через Ширванское ущелье на земли аланов — предков осетин.
Те, было, попробовали объединиться с половцами, но монгольские полководцы направили к тем послов с заявлением, что воюют-де монголы только с аланами, а их, половцев, готовы сделать союзниками. Половецкие ханы поверили завоевателям — и жестоко за это поплатились.
Разбив алан, заставив уцелевших искать спасения в горных убежищах, монголы мгновенно обрушились на половцев. Ханы половцев сумели объединиться под руководством хана Юрия Кончаковича, сына того самого Кончака из «Слова о полку Игореве», потомка Шарукана.
Однако и предводитель столь славного рода оказался не в силах сопротивляться пришельцам. Половцы потерпели поражение и кинулись искать спасения за Днепром, у русских князей. Незамедлительно появились татарские послы, предлагавшие мир русским и объяснявшие, что они воюют только с половцами.

На этот раз хитрость не удалась, и монголов встретило, вместе с остатками половцев, войско трёх князей — Мстислава Мстиславича Храброго вместе с его волынским вассалом и зятем Даниилом, Мстислава Святославича Черниговского из рода Ольговичей, Мстислава Романовича Киевского, из гнезда смоленских князей. Князей разбили.

Потом кошун Джебе и Субудая прошёл по южным границам Руси, спалив несколько городов, но вглубь не заходя. Столкнулся с булгарами, был ими разбит — и отступил за Волгу, сгинул в безвестность...
Впрочем, так ли уж в безвестность?
Да, монголов разбили булгары. Да, вскоре умер создатель и правитель империи, Чингисхан. Но опасность оставалась, и об опасности этой на Руси хорошо знали.
Владимирский князь Юрий Всеволодович, чьи дружины не смогли появиться на Калке в 1222 году (в тот год он воевал с тевтонцами у псковских рубежей) даже пытался предупредить венгерского короля о готовящемся вторжении.
Свидетельство это оставил венгерский монах-доминиканец Юлиан, в 1235 году путешествовавший в Поволжье отчасти как проповедник католической веры, отчасти — в поисках восточной прародины своего народа, память о которой венгры хранили в сказаниях и легендах.
А русские монахи-летописцы, вот ведь странность, уверяли, что на Руси ничего не знали о монголах! Что это были для Руси «языци незнаеми, их же добре никто ж не весть: кто суть, и откуда изыдоша, и что язык их, и которого племени суть, и что вера их».
Оказывается — ничего подобного. Знали, даже знали о том, что нападение, закончившееся битвой на Калке, — не последнее. Что грядёт нашествие.

И вот тут начинаются загадки.
Начнём с общеизвестных фактов. В 1237 году, в декабре, когда стали льдом реки, на притоке Волги Суре, на притоке Дона Воронеже появились первые отряды нового войска монголов, возглавляемого ханом Батыем и старым «псом Чингисхана», Субудаем.

Пришли послы к рязанскому князю, потребовали «десятины» со всего, чем была богата Рязанская земля — с князей и простых людей, с коней бурых, белых, рыжих и вороных. Рязанский князь ответил — «когда нас не станет — всё ваше будет».

Рязань пала после семидневной обороны, была уничтожена, вместе с жителями. Разорён был Пронск, навсегда исчезли города Белогород, Ижеславль, Борисов-Глебов. В битве под Коломной он разбил владимирские войска. В четыре дня взял и уничтожил сам Владимир. Сжёг Суздаль.
На реке Сити разгромил и уничтожил ополчение Юрия Всеволодовича. Двинулся к Новгороду, но две недели простоял под Новым Торгом, или Торжком. Взяв и разрушив город, прошёл немного на север, но повернул у загадочного Игнач-Креста.
Встал под маленьким городком Козельском, который держался семь недель. Рассвирепевшие завоеватели уничтожили город и с тех пор, вспоминая, с суеверным страхом произносили «Злой город» вместо названия. После этого вернулись в степь.
Такая вот история.

А теперь — вопросы.

По крайней мере, у меня они возникают. Потому что очень уж уверенно действуют степняки-монголы не просто на лесной территории... а для русского Северо-Востока, не случайно именовавшегося Залесьем, это ещё очень слабое определение.
Был случай, когда две княжеские дружины в богатый на усобицы XII век попросту не нашли друг друга, точнее, враг врага, заблудившись в здешних дебрях. Так вот, вопрос в том, что земли, на которые вторглись монголы, были не только самыми заросшими из тех, с которыми монголам приходилось иметь дело, но к тому же действие происходило зимой.
Ни до, ни после этого степные орды монголов, пусть и дополненные кипчаками — азиатской роднёй половцев — хорезмийцами, да кем бы то ни было — не воевали в таких холодных краях.
Далее. Каждый воин Батыя, согласно описа-ниям современников, передвигался не с одной лошадью и даже не «о двуконь» — с запасным или заводным конём — как русские дружинники. Как минимум этих лошадей было три.
Прибавьте быков, везших огромный обоз целого семейства принцев крови, многочисленной родни Батыя, отправленной с ним в поход великим ханом, и осадные машины, «порОки» по-древнерусски, употребление которых при осадах русских городов отмечают все источники.

Да, монгольские лошадки привычны были добывать корм из-под снега. А быки? Кроме того, привычны монгольские лошадки были в степи, где трава прячется под тонким слоем сухого, постоянно переносимого степными ветрами снега.
А вот добывание этого снега из-под русских сугробов могло просто не окупиться — зимняя, вырытая из-под снега трава не особенно питательна и может не оправдать сил, затраченных на её добывание.

Я всего лишь хочу указать на то, что изображение победоносного нашествия на зимний лесной край степной орды не может не вызывать вопросов. И вопросы, наверное, будет лучше всего задать нашим источникам. Монастырским летописцам.
Отчего нашествие было удачным? Об огромном численном перевесе пришельцев всерьёз говорить не приходится — думаю, читатель это уже понял. Серьезные историки этого и не отрицают.
Ужасные цифры в 300 тысяч всадников, быть может, и имеют отношение к мобилизационному ресурсу владений Батыя и его союзников в целом. Может быть, они и могли собрать такую армаду — оставив без защиты кочевья и границы владений, без надзора — стада, табуны, рабов.

Но чем они бы кормили это воинство и, отметим второе, самое меньшее, превосходящее его количество боевых коней, не говоря уж про обоз, как бы руководили им в теснинах речных долин Залесья, где нет возможности ни как следует разогнаться для удара, ни лихо увернуться от погони, ни закрутить знаменитое «железное колесо» из конников, поочередно осыпающих врага стрелами, да и дальнобойные луки попросту теряют смысл — этого лично я понять не в силах.
Разумные историки давно предлагают снизить приведенную цифру как минимум в десять раз и говорить о трёх туменах, шедших под бунчуками Батыя и прочих царевичей.
Хорошо. Тридцать тысяч. Такое войско и впрямь могло показаться огромным жителям, скажем, Рязани. Но монголы взяли и уничтожили Рязань — и немало других русских городов. И решительно все источники — и восточные, и русские, и западные — сообщают, что предки наши отнюдь не даром отдавали свои жизни.
Тут был не Китай и не Средняя Азия, где покорные крестьяне и ремесленники, уже, наверное, и не помнившие, какой по счёту захватчик прорывается к власти, безропотно валились в пыль лицом перед новыми господами — как вчера валились перед прежними.

Даже в чистом поле нападающий теряет больше людей, чем обороняющийся, при штурме же крепостей преимущество агрессора ещё меньше.
Да, я клоню именно к этому — успехи Батыя на Руси просто удивительны. Их не объяснишь внезапностью нападения «языков незнаемых», на которую ссылаются церковные летописцы, — мы уже выяснили, что про грядущее нашествие русские князья отлично знали.

Их не объяснишь и серьёзным численным перевесом (опять же по версии летописцев) — необходимость воевать на чужой земле, зимой, в непривычных условиях, на заметённых сугробами, стиснутых лесами пространствах уравновешивала количественное преимущество, которое и так-то не могло быть таким уж большим.

И это при том, что вышел из русских лесов Батый далеко не в одиночестве. Иначе его попросту «съели» бы дражайшие сородичи — отношения среди потомков Чингисхана сильно напоминали пресловутых пауков в банке.

Итак, Батый атаковал Русские земли, не имея никаких преимуществ, кроме количественного. Ему пришлось взять штурмом и в большинстве случаев — попросту уничтожить несколько крупных городов, но при этом его потери не были столь велики, чтобы с Батыем перестали считаться.
Разве это не загадка?
А вот и ещё одна. Маленькие города — такие, как Торжок или Козельск, — сопротивлялись ордынскому натиску дольше, чем Рязань или Владимир, даже дольше, чем Киев. На Волынских же землях от маленьких городков иной раз Орде и вовсе приходилось бессильно откатываться. Отчего бы это?

Давайте зададимся вопросом, какая сила получила выгоду от этого нашествия?
Cила, расположенная очень близко к месту, где разворачивались события. Сила, имевшая буквально тысячелетнюю традицию изощрённых интриг и дипломатических манипуляций.
Сила, наконец, имевшая огромное количество «агентов влияния» на Руси — причём количество и авторитет этих агентов были сильнее как раз в крупных городах и незначительны — в маленьких.

В XIII веке часы истории Восточной Римской империи отстукивали, казалось, последние десятилетия. Болгары и сербы отняли у Византии Балканы. Мавры и норманны — Южную Италию. Турки-сельджуки отвоёвывали Малую Азию, всё ближе подбираясь к столице — Константинополю.
На свою голову, Византия сама призвала, следуя своему давнему правилу «пусть варвары бьют варваров», на защиту от сельджуков светлобородых рыцарей-католиков из Западной Европы. Этим воспользовались итальянские банкиры, упорно теснившие византийских купцов с рынков Средиземного моря.

Константинополь буквально упал в руки ораве вшивых бандитов с нашитыми на одежде крестами. Второй Рим лишился столицы, съёжившись в «Никейскую империю», зажатую между крестоносцами и сельджуками. В Константинополе крестоносцы учредили игрушечную «Латинскую империю» — с ручным «патриархом» и игрушечным «императором», но настоящими хозяевами, понятно, там являются именно бароны с Запада. Те же крестоносцы прибрали те земли на Балканах, которые еще не отняли славяне, — впрочем, при попытке потягаться с болгарами были разбиты в пух и прах в 1205 году. Но Византии-Никее от этого было не легче. Казалось, история Византии катится к закату.

Но приходят монголы.

Монголы бьют сельджуков — и сельджуки останавливают в сороковых годах XIII столетия натиск на Никею, поспешно заключают с нею мирный договор. В 1241 году Болгария, уже потеснившая было на Балканах крестоносцев, падает под ударами монголов, сойдя с исторической сцены как соперник Никеи.
И вот уже никейский император Иоанн Ватац захватил огромные территории в Северной Фракии, Адрианополь, Македонию, выйдя к Адриатическому морю, а в 1246 году — Фессалонику.
На рассвете 25 июня 1261 года полководец преемника Иоанна Ватаца, Михаила VIII Палеолога Алексей Старитгопул, взял обложенный со всех сторон Константинополь. Византийская империя восстановлена. Добавим, что удар в Центральную Европу монголами пришёлся по союзникам папы — вдохновителя крестовых походов и врага Никеи.
Три похода по врагам Никеи-Византии. Так бывает? Ни одной попытки во время этих походов закрепиться в опасной близости от её границ, в Малой Азии, как когда-то пришедшие из Средней Азии сельджуки на Балканах, как болгары Аспаруха — в Центральной Европе, как венгры или гунны Аттилы.

Вы верите в такие совпадения?

Византия имела многовековой опыт интриг и натравливания одних народов на другие.
Особенно хорошо у Византии получалось натравливать азиатов-кочевников на славян. В VI веке интриги Константинополя натравили на нарождающееся государство антов, предков восточных славян, орду аварского кагана Байана. Тысячи славянских рабов наводнили рынки Второго Рима, а молодая антская держава была разрушена, убита в колыбели.
В VIII столетии византийцы послали зодчего Петрону Каматира строить хазарам крепости-базы на Дону для набегов на славянские земли. Потребителем рабов опять-таки была Византия. Константин Порфирогенет — «Рождённый в Пурпуре» — откровенно писал в X веке, что империя заинтересована в набегах печенегов на русов.
Вполне возможно, византийская интрига не оставила в покое и половцев, хотя основательных доказательств этому мы не имеем — но опять-таки именно Византия скупала у этих кочевников русских невольников.
Не логично ли было для Никеи, потерявшей столицу, окружённой врагами, заинтересоваться пришедшими из степей новыми кочевниками?
Вот только — что могли им предложить имперские дипломаты? Чем заинтересовать? Приглашать к себе в близкое соседство монголов они не собирались — хватило и урока с крестоносцами. Тогда...

Вы ещё не догадались?

Византийцам ли, чьи купцы истоптали всю православную Русь, им ли, к кому что ни год приходили паломники из самых разных городов северной страны, было не знать всех путей и дорог по Русской земле?

Вы ещё не поняли, отчего Батый шёл по Русской земле уверенно и целенаправленно, будто знал, к какому городу какой дорогой подойти и где какое войско его встретит?
Но услуги, которые могли предложить восточным завоевателям дипломаты Второго Рима, отнюдь не исчерпывались данными о дорогах, соединяющих русские города, и дружинах, защищающих их. Больше, много больше могли предложить владыки Никеи пришельцам.
В каждом крупном городе Руси были их центры влияния. Были люди, связанные с Византией вознесением на высокий, хлебный пост и — тогда к этому относились очень серьёзно — преемственностью рукоположения, мистической преемственностью «апостольской благодати».
Православные архиереи и епископы.

Вот что говорит Е.Е. Толубинский в своей «Истории русской церкви»: «Если полагать, что обязанность высшего духовенства — епископов с соборами игуменов — долженствовала при данных обстоятельствах состоять в том, чтобы одушевлять князей и всех граждан к мужественному сопротивлению врагам для защиты своей земли, то летописи не дают нам права сказать, что епископы наши оказались на высоте своего призвания; они не говорят нам, чтобы при всеобщей панике и растерянности раздавался по стране этот одушевляющий святительский голос».
Он не просто «не раздавался», здесь маститый церковный историк щадит средневековых архипастырей. Они повально бежали из русских городов, бросая свою паству на произвол судьбы, на кровавую «милость» завоевателей. «Пастыри» бросали «стадо Христово», «отцы духовные» бросали «детей», «кормчие» бросали «корабли». Не последними — первыми.

Глава русской церкви митрополит Иосиф в самый год Батыева нашествия бежал, оставив свою кафедру. Ростовский епископ Кирилл — «избыл» монголов в Белоозере. Епископы Галичский и Перемышльский остались живы после взятия монголами их городов (Звонарь, 1907, № 8, с. 42-43.). Добавлю от себя, что и Черниговский епископ пережил взятие и разорение своего города.
Вы представляете себе, какой страшный удар наносили эти люди, искренне верившим в них русским христианам, своим бегством?! Но ещё интереснее судьба епископа рязанского.
Он... выехал из города, прежде чем монголы успели обступить Рязань. Прежде! Он, епископ первого города, которому предстояло испытать на себе всеразрушающую ярость захватчиков, словно знал, что городу не устоять...

«Словно»? Или всё же знал?! И как он уцелел? Впрочем, если епископы Чернигова, Галича и Перемышля пережили даже резню во взятых городах, то, что говорить о епископе Рязанском — он-то если и встретился с воинами Батыя — то за пределами стен, не в битве, можно сказать, мирно...

Можно ли представить, что во взятом, скажем, гитлеровцами Киеве остался в живых секретарь обкома коммунистической партии? Если бы такое произошло, то вывод бы из этого следовал только один — секретарь этот не кто иной, как немецкий шпион.

Мне только хотелось бы напомнить, что епископов в русские города «рукополагал» (фактически — назначал, или, по крайней мере, утверждал) митрополит. А этот митрополит опять-таки если не назначался, то утверждался... в Византии.
Таков был порядок ещё при Дмитрии Донском. Митрополит Иосиф и сам был греком, выходцем из Второго Рима. То есть наши бегуны-епископы и епископы, «чудесным образом» разминувшиеся со смертью в захваченных татарами городах, — все они креатуры, или, по-русски говоря, выдвиженцы... правильно, всё той же Византии!

Церковные люди, прежде всего, были «гражданами небесного отечества», сначала христианами, а потом русскими. Может, и появлялись уже отдельные монахи или батюшки, для которых дело обстояло не так, но ещё в конце XV века русский вроде бы архиерей мог бросить, как увидим, русскому же великому князю: «в вашем Русийском царстве».

За три столетия до того Печерский летописец, описывая осады Константинополя своими же предками, бросался определениями вроде «безбожная русь». Его симпатии, вполне очевидно, были на стороне византийских единоверцев, а не предков-язычников.

Да что там говорить, если в качестве молитвы о победе в «русской» православной церкви утвердился акафист Богородице «Взбранной воеводе», сложенный в честь разгрома русских войск под Константинополем!

Этого могли не знать князья и дружинники, внимавшие его строкам, но могли ли быть настолько же невежественными отцы «русской» церкви, её архипастыри?!.
Вот отсюда, от «безбожной руси», от «Взбранной воеводе», от летописного сравнения крещёной Ольги среди язычников с жемчугом посреди кала растут на самом деле корни не только у «этой страны» недавних лет.

Народ, на самом-то деле, не забыл истинных взаимоотношений церкви с захватчиками. В причудливом преломлении они отразились в киевском предании о «сироте Батие».
Жил-был, гласит эта легенда, в Киеве сирота. Прибился он к монахам Киево-Печерской лавры, работал у них, получал не слишком вкусную, но сытную кормёжку. В отличие от других горожан, обижавших сироту, монахи не смеялись над ним.
Когда у сироты спрашивали, кто он такой, «чей будешь», простоватый подросток отвечал: «Я — Батий!» (то есть «батькам», отцам-монахам принадлежащий). В это время у татар умер царь, и они, по своему обычаю, отпустили на волю его коня, чтоб поглядеть, кого он выберет себе хозяином, а им, татарам, государём.

Конь пошёл в сторону Киева. Шёл-шёл, до-шёл до лавры, где работал в это время Батий. Сирота вскочил на коня, и тот не скинул его — признал. И татары склонились перед новым царём.
Вырос Батий татарским царём, повоевал весь свет, припомнил и городу Киеву, что не жалел тот сироту, — сжёг, а народ кого порубил, кого в полон угнал. Только лавру не тронул.

В этом наивном предании, однако, сохранено знание. Знание народа, что «Батий», Батыево нашествие выросло-вызрело в монастырях. И память о факте — что даже в самую первую, страшную и сокрушительную Батыеву рать татары не трогали монастырей.

Не зря, получается, перед захватчиками меньше чем в неделю падали огромные центры епархий, города, вмещавшие в своих стенах множество церквей, храмов, обителей — такие как Рязань, Владимир, Чернигов, Киев, Галич.
И не зря стояли по нескольку недель, а то и вовсе не поддавались захватчикам те невеликие городки, что стояли в полуязыческой, а то и вовсе языческой глухомани, на окраине Новгородчины, требовавшей «отложить забожничье» (Торжок), вятических земель (Козельск), бродницкого Приднестровья (Холм, Кременец).

Что и говорить — богатую и щедрую плату заплатила Византия своим монгольским союзникам. За нападение на её врагов, болгар и сельджуков, она фактически открыла, руками епископов-перебежчиков, Батыю дорогу на Русскую землю.
У неё был мотив — мощный союзник, так необходимый вырождающейся, умирающей империи. У неё была возможность — неплохое знание Руси и самое главное — огромный авторитет родины православия у русских христиан.
«Русская» же церковь была соучастницей этого замысла ради своих выгод. Что до возможностей, то их и обсуждать странно — расхолаживание сопротивляющихся проповедям о «наставших последних временах», о «гневе господнем», бегство пастырей — фактический удар в спину защитникам городов.
Без помощи Византии и церкви Батыю, скорее всего, не удалось бы его сумасшедшее предприятие — вторжение с конным войском в чужую страну лесов и крепостей. Ну а церковь — на этот раз в лице летописцев — обеспечила совместной операции «дымовую завесу» из рассуждений о внезапности нападения «языков незнаемых» и о неисчислимых полчищах татар.

Поговорим о выгодах, которые получила церковь во времена господства монголов — или татар, как называли завоевателей на Руси.
Вот что пишет тот же Голубинский: «Татары стали к вере и к духовенству русскому в отношения самой полной терпимости и самого полного благоприятствования... Бич божий, обрушившийся на наше отечество, не явился, по крайней мере, бичом для церкви».
А вот что пишет другой русский церковный историк, Н. Высоцкий: «Тяжело было для русских это монгольское иго. Но не все русские одинаково несли тяжесть этого порабощения. Представители церкви постарались завоевать себе привилегированное положение.
Они добились от татарских ханов того, что условия их жизни не были похожи на положение простых смертных. Народ страдал, а они чувствовали себя если не хорошо, то по крайней мере сносно... В момент татарского погрома они постарались обезопасить лично себя, не обращая внимания на вопли и стоны порабощённого народа

И ещё один дореволюционный церковный исследователь, К. Шебатинский, в своём исследовании «Учение славянофилов об отношении церкви к государству»: «В татарский, или монгольский, период независимое положение церкви нашей упрочилось благодаря покрови-тельству татарских ханов Золотой Орды. В этот период времени церковь наша получает от ханов особые привилегии» (Странник, 1912, № 8, с. 149)..
Лаврентьевская летопись под 1257 годом: «Тое же зимы бысть число и изочтоша всю землю Руцскую, только не чтоша, кто служит у церкви».
В другом списке: «не чтоша игуменов, попов, крилошан, кто зрить на святую богородицу и на владыку». Имеется в виду перепись населения — первая в истории Руси перепись, проведенная ордынскими властями с целью правильного обложения податями всех, кто их платил.

Церковь была, ни много, ни мало — освобождена от уплаты страшных ордынских податей. Про ордынские поборы ещё в XVIII веке сохранялись жутковатые песни — с богатых брали больше, с бедных — меньше, но всё же немало, и были те, кто, не в силах откупиться деньгами, вынужден был отдавать скотом, или же... или же отдавать за недоимку баскакам детей, жён, или — самому идти в рабство.

При Батые благоволение завоевателей к церковникам носило, скажем так, недокументированный характер. Их просто не трогали в разоряемых городах, их просто не включали в переписи для обложения данью.
Впоследствии ханы исправно снабжали ми-трополитов русской церкви охранными грамотами —ярлыками. Менгу-Темир дал ярлык Кириллу, хан Узбек — Петру, Джанибек — Шеогносту, Бердибек — Алексию, Тулунбек — Михаилу.

Суть этих документов хорошо передаёт автор дореволюционного журнала «Звонарь»: «Ярлыками утверждались следующие льготы для духовенства:
во-первых, русская вера ограждалась от всяких хулений и оскорблений со стороны кого бы то ни было, строго запрещалось хищение и повреждение принадлежностей верхнего богослужения;
во-вторых, духовенство освобождалось от даней, всяких пошлин и всяких повинностей;
в-третьих, все церковные недвижимые имения признавались неприкосновенными, и церковные слуги, т.е. рабы и холопы, объявлялись свободными от каких бы то ни было общественных работ» (1907, № 8, с. 43).

Причины такой благосклонности ханы отражали в самих текстах ярлыков.
В самом первом дошедшем до нас ярлыке, данном в 1267 году ханом Менгу-Темиром, сказано: посланцы хана и сборщики дани «ать не замают их (служителей церкви. — Л.П.) да правым сердцем богови за нас и за племя наше моляться и благословляють нас... сию грамоту видящее и слышащее от попов и от чернецов ни дани, ни иного чего ни хотят, не возмут баскаки, князи, писцы, таможницы; а возмут, и они пове-ликой Ясе извинятся (будут обвинены. — Л.П.) и умрут».

Представьте, кем надо было быть, чтоб молить бога за разрушителей русских городов и сёл, за убийц русских детей, за торговцев русокосым, голубоглазым товаром на рынках Кафы...
Чтоб радоваться своей безопасности, когда с соседского двора под бабий вой, мимо опустивших почернелые лица мужиков, подручные баскака волокут живую дань — последнюю ли коровёнку-кормилицу за рога, дочку ли за косу...

Когда я слышу сегодня обращённые к русскому народу вопли о покаянии, меня, грешным делом, так и подмывает спросить: а как насчёт того, чтобы церкви покаяться за кое-что перед русским народом? Ну, треть народа, вырезанную во времена крещения... это еще вопрос спорный, нам, конечно, заявят, что во имя спасения людских душ и не такие жертвы оправданны.
Но вот за это — за благоденствие на пепелище, за молитвы о здравии тех, кто жёг русские города и веси, за монаха-баскака, за шантаж анафемой и принуждение к выдаче завоевателям вождей русского сопротивления — может, не мешало бы, а?
Но тут защитники церкви на пару с азиопцами-татаролюбами начинают петь, что-де татары даровали ярлыки православной церкви исключительно по причине своей общей веротерпимости. Уважали, мол, любых жрецов, вот и православных «попов, и чернецов, и игуменов» в том числе.

Может, кто-то в это и поверит. Кто-то, не знающий, скажем, о расправе Чингисхана с шаманами родного племени (в порядке «уважения», надо думать). Или о фресках в соборах Сандомира и Кракова, на которых по сию пору кровоточит память о страшной участи польских патеров, коим досталась горькая судьба живьём попасть в руки завоевателей.
О разорении польских обителей я уже писал. А ведь там был тот же самый Батый, о бережном обхождении коего с Киево-Печерским монастырём так долго помнили киевляне, при котором православные епископы могли выжить в вырезанном городе.

Закончить хочу словами из сочинения "Слова о маловерии" Серапиона, который, к слову был последователем епископа Митрофана, который оказался единственным из "владык" , кто до конца вдохновлял защитников города на сопротивление и сгорел в осаждённом соборе.

"Печаль глубокую ношу в сердце своём о вас, дети мои. Никак не измените вы дурных своих привычек, всё богомерзкое творите вы на погибель души своей. Правду отринули, любви не имеете, зависть и лесть процветают в вас…
Лучше же, братья, отойдём от дурного, оставим все злодеяния: разбой, грабежи, пьянство, прелюбодейство, лихоимство, обиды, воровство, скупость, лжесвидетельство, гнев, ярость, злопамятство, ложь, клевету, ростовщичество.
…Почему о безумии своём не скорбите? Даже язычники, закона божьего не ведая, не убивают единоверцев своих, не грабят, не обвиняют понапрасну, не клевещут, не крадут, не зарятся на чужое; никакой язычник не предаст своего брата, а если кого постигнет беда, то искупят его и в нужде его помогут ему, и найденное на торгу всем покажут.
Мы же считаем себя православными, крещены во имя божье, и заповеди его слышали, но всегда неправды исполнены, и зависти, и немилосердия. Братьев своих грабим, неверным их продаём, если бы могли, доносами, завистью свели бы друг друга…"

Отрывок из Книги Льва Прозорова - Повести черных лет
http://cujlbep.livejournal.com/10731.html



ЗАРАБОТАЙ СО МНОЙ

РАТНАЯ ДОБЛЕСТЬ РУССОВ

ПОСОБИЕ ДЛЯ ГЕРОЯ
25.11.2011
Похожие публикации

Комментарии
avatar

Рейтинг Славянских Сайтов яндекс.ћетрика